Ритуалист. Том 2  - Павел Корнев

Слева тянулась отвесная стена, справа чернела пропасть, откуда-то снизу доносился гул бурного потока. То и дело налетали порывы студеного ветра, требовалось следить за каждым шагом и молить небеса, чтобы не оступилась лошадь.

– Вот вы сорвались в самую темень! – проворчал контрабандист. – На закате надо переходить, когда сюда солнце заглядывает!

– Зато не ждет никто, – парировал Микаэль.

Проводник сплюнул во тьму и промолчал, а когда спуск наконец закончился, он указал на каменную осыпь, где пенилась и бурлила горная речка. В этом месте стены ущелья расходились друг от друга на несколько сотен шагов, вода разливалась, теряла напор и глубину. Здесь и в самом деле имелась реальная возможность перебраться на другую сторону, не будучи смытым потоком.

– Вам туда! – указал контрабандист на щель в противоположной стороне ущелья и протянул руку. – Давай золотой!

– Не так быстро, – усмехнулся я и велел поскучневшему дядьке помочь нам с переправой.

Бурлившая на камнях вода едва не сбивала с ног; переправляясь на другой берег, мы вымокли, замерзли и окончательно выбились из сил. А дальше последовал изматывающий подъем в гору по расщелине, где и рук в стороны было не развести. Контрабандист беспрестанно ныл, требуя отпустить его, но я не собирался платить, не убедившись, что тропинка не заведет нас в тупик.

Взбирались на кручу никак не меньше часа; там я достал из кошеля золотой и спросил:

– И куда теперь?

Проводник неопределенно махнул рукой.

– Не заблудитесь! Куда ни пойдете, все равно к людям выйдете, подскажут. Если левее держать, то за перевалом торный путь будет.

Я вручил дядьке вожделенную монету, и тот двинулся в обратный путь, но сразу обернулся и посоветовал:

– В потемках не ходите по горам. Сверзитесь по незнанию в пропасть, костей не соберете.

Совет был не лишен смысла, мы решили разбить лагерь и отдохнуть до рассвета, благо небо на востоке уже слегка посветлело, а звезды начали меркнуть и терять свой полуночный блеск.

У всех от холода зуб на зуб не попадал. Марта и Уве принялись собирать хворост и сухой бурьян, а Микаэль расседлал и обтер лошадей, дал им овса. Я отошел к самому краю обрыва, немного постоял там, прислушиваясь к гулу протекавшей по ущелью реки, и с облегчением перевел дух. Крутанул четки, приложился губами к святому символу. Вырвались!

– Надо было прирезать… этого, – сказал маэстро Салазар, когда я вернулся к разведенному в круге закопченных камней костерку. – Как пить дать продаст.

– Он в город хорошо если к утру вернется.

– А ну как подельники в горах или он нас специально кругами водил? – не согласился со мной Микаэль. – Надо бы за переправой проследить, она с нашей стороны как на ладони.

– Только там не видно ни зги, – хмыкнул я. – Да и вымотались все.

Но, к моему немалому удивлению, вызвался караулить успевший обсохнуть Уве.

– Все равно не уснуть, – признался он, отсыпал себе орехов, взял горсть кураги и ушел к обрыву.

Мы наскоро заморили червяка и легли спать. Микаэль устроил лежанку у самого очага, а Марта забралась ко мне под плащ. Я не стал возражать, обнял ведьму и поморщился из-за зуда в порезанной руке.

– Так и беспокоит? – спросила девчонка. – Завтра посмотрю.

– Спи, – сказал я и закрыл глаза.

Растолкал Уве.

– Магистр, проснитесь! Проснитесь, магистр! – зашептал он мне на ухо.

Я не спал, просто лежал с закрытыми глазами. Некоторое время назад разбудила боль в плече – ранка пульсировала, словно началось заражение, просто не хотелось выбираться из-под плаща на холодный воздух.

– Что такое, Уве? – зевнул я, глядя на посветлевшее небо.

– Люди! – ошарашил меня слуга. – Спускаются по карнизу! Микаэль велел вас звать!

Я подскочил как ужаленный и метнулся к ущелью, на краю которого затаился за серым валуном маэстро Салазар.

– Гляди! – указал он на противоположную сторону.

К этому времени уже рассвело, и я сразу увидел растянувшуюся по скальному карнизу цепочку людей, только-только начавшую спуск. Пять человек медленно вели под уздцы лошадей, а впереди бежал, а точнее, бежало некое несуразное существо.

Перекошенная и какая-то будто бы даже изломанная фигура то падала на четвереньки, то вставала на ноги, рвалась вперед и тут же запрокидывала голову назад, как если бы что-то удерживало ее на месте.

В голове у меня зародилось смутное узнавание, да тут и прибежавшая из лагеря Марта коротко выдохнула:

– Людоед!

Микаэль и Уве в немом изумлении уставились на девчонку, а я не удержался от крепкого словца.

Ангелы небесные! Как только этот драный горбун умудрился нас выследить?! Как улизнул от герхардианцев? Или его освободили прежде, чем в мансарду нагрянули черно-красные?

Ранка запульсировала пуще прежнего, я потер плечо и вдруг вспомнил, что горбун слизнул с клинка капельку моей крови! Так вот в чем дело…

– Что еще за людоед? – потребовал объяснений Микаэль.

– Уве, мушкет! – приказал я, пропустив вопрос мимо ушей.

Прикончу зловредную ищейку, и в горах нас точно не найдут! Вот только попаду ли? В этом месте до противоположной стороны ущелья было никак не меньше двухсот шагов, а я хоть и пристрелял штуцер, но уложить пулю в нервно дергавшуюся из стороны в сторону фигурку будет совсем не просто.

– Веревка! – сказала вдруг Марта. – С него не сняли мою веревку! Я чувствую наговоры!

Меня словно молотком по голове тюкнули! Все же черно-красные!

Нас преследовали не люди графини Меллен, а братья ордена Герхарда-чудотворца!

– Филипп! – прорычал маэстро Салазар. – Какого черта происходит?!

Прибежал Уве. Я вытащил из чехла мушкет, разложил перед собой мешочек с пулями, шомпол, пыжи и пороховницы. Начал заряжать оружие, попутно поведал о своих последних приключениях Микаэлю.

Маэстро Салазар с отвращением скривился.

– Экая пакость! – Он глянул на ту сторону ущелья и покачал головой. – Не попадешь!

– Веревка! – повторила Марта. – Его держат на привязи будто животное!

– Животное и есть…

Но я понял, что хотела сказать ведьма. Прекрасно понял…

Несколькими глубокими вдохами я успокоил дыхание, провалился в транс и зашвырнул сознание вперед, на другую сторону каньона. На природе незримая стихия была куда спокойней, нежели в городах, бросок получился стремительным, словно полет арбалетного болта. Мелькнули ауры людей, вспыхнули яркими звездами святые реликвии и талисманы, зеленоватым огнем мигнула зачарованная ведьмой веревка.

Марта не ошиблась: горбуна и в самом деле держали на привязи, второй конец которой был затянут на луке седла.